Да, повзрослев, дети, рожденные после войны, стали мало похожи на своих высокоидейных родителей. Нам было радостно сознавать, что наши кумиры не имели никакого отношения к сталинским лагерям, к массовым репрессиям, что они никогда не воспевали Кагановича и Микояна, Хрущева и Брежнева, Косыгина и Подгорного…

И вот теперь, благодаря минутному откровению моего преуспевающего шефа, я увидела своих любимцев в совершенно ином свете. И мой мир, словно пластилин в натопленной печи, стал плавиться и оседать.

…Я сидела в полном отупении, ничего не воспринимая, автоматически реагируя на вопросы и реплики коллег, когда в наш отдел вошел редактор, бросил свое неизменное «Привет!» и направился к моему столу.

— Это тебе, Валентина, — он бухнул передо мной толстую книгу. — Прочти, осознай и сделай рецензию. На все про все — неделя.

Я взглянула на обложку. «На „козле“ за волком», Юлиан Семенов. Открыла оглавление. Боже, какие страны: Таиланд, Вьетнам, Индонезия, Филиппины, Япония, Китай, Афганистан… И везде он побывал, этот всезнающий писатель-журналист-сценарист-эссеист-исследователь-историк. Со всеми встретился, провел все аналогии, расставил все точки… Попади ко мне эта книга днем раньше, до поразивших меня «откровений» шефа, — я бы зашлась от восторга, плюнула на все и, завалившись на узенькую тахту, проглотила бы эту новинку, этот журналистский бестселлер по-советски — на одном дыхании. А сейчас я смотрела на хорошо изданный путевой дневник Семенова и думала только об одном: неужели и этот мой любимчик сотрудничает в КГБ? Неужели эта непривычная свобода стиля, раскованность мысли, дерзость и масштабность гипотез, весь этот плейбойский, расхлябанный и потому особенно подкупающий нигилизм — не что иное, как санкционированный каким-нибудь полковником или генералом интеллектуальный прорыв в головы таких романтических дур, как я?